ИА Амур.инфо / Дальний Восток – пилотка России / 16 января 2007 г.

Илья РОНИН

В качестве новогоднего подарка дальневосточникам президент Владимир Путин посвятил последнее в 2006 году заседание Совета Безопасности проблемам Дальнего Востока. Точнее – тому, что Дальний Восток является проблемой для всей России.

Кажется, до инженеров «суверенной демократии» и «вертикали власти», наконец, дошло, что у государства есть только два варианта: развивать восточную окраину или - потерять ее. Tertium non datur, как говорили древние римляне. Третьего не дано…

«Мы – эхо, мы - эхо, мы долгое эхо друг друга»

Вообще, чем мне нравится наш президент, так это тем, как здорово он применяет прием, который условно можно назвать «эхо». Лучше всего оно слышно во время всенародных пресс-конференций и тому подобных образчиков обратной связи с населением. Выходит какой-нибудь Иван Иванович, человек из оцепления, то есть, простите, из толпы, и бьет президенту челом, что, мол, так и так, живется туго, чиновники сволочи и вообще до каких пор НАТО будет расширяться на Восток?

В таких случаях Путин начинает свой ответ с того, что признает проблему и вслед за представителем народа ее проговаривает. Он, словно приобняв Ивана Ивановича за плечо, соглашается с ним: мол, так оно и есть, не тебе одному – нам всем туго, и чиновники у нас плохие, а по НАТО, ты не переживай, мы ведем работу. И вот уже теплый бальзам разливается по широкой народной душе – дескать, президент в курсе наших бед и чаяний, он все знает. Хотя на самом деле Путин лишь умело отразил заданный вопрос собеседнику, памятуя правило психиатров: «Не спорьте с пациентом и во всем с ним соглашайтесь».

Вот и в начале своего спича на Совете Безопасности Владимир Владимирович высказывался именно в таком ключе, признав несостоятельность региональной политики своего правительства на дальневосточном фронте. Оказывается, до сих пор «не удается переломить тенденции, ставшие для региона хроническими. Прежде всего это убыль населения, глубокие диспропорции в структуре производства и внешнеэкономических связей».

Действительно, население убывает. Причем совершенно ясно, что не из-за высокой смертности. В первом полугодии 2006 года, по данным Минэкономразвития, естественная убыль в Дальневосточном федеральном округе была меньше, чем в Центральном или Северо-Западном – у нас умирало 3-4 человека из тысячи, а в европейской части России 8-9 человек из тысячи. Если в Амурской области умерших было на 5 человек больше, чем родившихся, то, например, в Ивановской - умерло на 12 больше, чем родилось.

Хроническая болезнь Дальнего Востока – миграционный отток, который можно сравнить с отливом «моря» российской цивилизации на Запад. Показательную статистику опубликовал Амурстат: в январе-октябре 2006 года миграционный отток из нашей области увеличился на 44,9%. Это значит, что в прошлом году «в теплые края» подалось почти на половину больше амурчан, чем в позапрошлом.

В самом деле, в производстве у нас диспропорции, а попросту – перекосы. Только за первые шесть месяцев 2006 года, по данным Минэкономразвития, добыча полезных ископаемых по Дальнему Востоку выросла на 10,6%, а обрабатывающая промышленность сократилась на 4%. В Амурской области разрыв был еще разительнее: рост добычи – 11,6%, падение производства – 18%. Да, сделали выводы, и к концу года Амурстат, при том же уровне падения производства, давал уже 2% снижения добычи. Вроде бы перекос стал менее заметен. Но вопрос остался: зачем перерабатывать сырье, если прибыльнее брать его у природы и сбывать в Китай?

Доля леса в общем объеме экспорта Амурской области в 2006 году составила почти 80%, хотя в позапрошлом году равнялась примерно 60%. Чем мы богаты, тем Китай с Японией и рады. А что закупаем? Одежду, обувь, продукты, машины, то есть все то, во что наши соседи вложили труд.

Конечно, такие «диспропорции в структуре внешнеэкономических связей» как лежание на природной «печи» - свойство всей России, а не только Дальнего Востока. Не секрет, что и сам Путин царствует, «лежа на боку» нефтегазовой ренты, и пенять на зеркало Амурской или Магаданской области ему не резон. Но, в любом случае, приятно, что он в него хотя бы заглянул. Президент не открыл Америку, а лишь «эхом» повторил известный диагноз: Дальневосточный федеральный округ превращается в сырьевой придаток стран АТР, в придаток, где люди не хотят не только работать, но и жить.

Поводок бедности и текущие трубы

На заседании Совета Безопасности выяснилось, что «Дальний Восток слабо привязан к общероссийскому экономическому, информационному, транспортному пространству». Впрочем, здесь я посмею не согласиться с главой государства. Экономическая привязанность наших восточных регионов к Москве очень велика и имеет много общего с отношением содержанки к состоятельному спонсору. И корень ее кроется опять же не в какой-то экзотической дальневосточной специфике, а в том, что в России многие годы культивировалась зависимость регионов от федерального центра.

Страх перед распадом страны, а значит, перед излишней самостоятельностью субъектов Федерации, сформировал такую модель отношений, при которой регионы отдают прибыль столице, а затем соревнуются в умении «выбивать» в Москве финансирование. Возлагать только на местные власти ответственность за создание и закрепление «холуйской» бюджетной системы, основанной на сборе дани с последующим распределением подачек, безусловно, было бы ошибкой. Еще более ошибочно говорить о какой бы то ни было экономической независимости дальневосточных регионов.

Например, в Амурской области на 2007 год принят дефицитный бюджет, который на 43% обеспечен дотациями из федерального центра. Кроме того, по данным, опубликованным журналом «Финанс», уровень бюджетной обеспеченности области в следующем году снизится на 3,5%. Привязанность налицо.

С информационным обеспечением на Дальнем Востоке тоже все более-менее нормально. По крайней мере, общероссийский контекст СМИ усваивают прекрасно: повсюду звучат темы вступления в ВТО, реализации национальных проектов, фанаты программы «Время» непрестанно любуются господами Медведевым и Ивановым, а поклонники «Дома-2» - госпожой Собчак. Всё как везде. Никаких «голосов Америки» и поголовного увлечения китайским рэпом.

А вот с транспортом и вправду просто беда: превращение федеральной трассы в комфортабельный автобан, судя по всему, состоится не раньше второго пришествия Христа, а слетать из Владивостока в Москву по-прежнему дороже, чем из Хабаровска в Пекин. Действительно, «транзитные коридоры, используются крайне неэффективно». Взять, к примеру, мост через Амур – правительство годами не может определить, быть ему или не быть, а если быть, то где. А почему? Потому что опасается, что транзит по этому коридору пойдет не в ту сторону, уменьшив и без того сомнительную привязанность Дальнего Востока к Москве.

Трудно не согласиться с тем, что «сохраняется серьезное несоответствие между потенциальными возможностями округа и текущим состоянием его экономики и социальной сферы». Кризис, сложившийся в 2004 – 2005 гг. в Корякии, постоянные аварии на предприятиях ЖКХ других регионов округа, подавляющее большинство которых работают в состоянии банкротства, митинги населения из-за постоянного роста тарифов на коммунальные услуги, - все это красноречивее любых слов говорит о том, что состояние экономики действительно текущее. Социальная сфера ежегодно с приходом зимы течет, подобно проржавевшим трубам и котлам.

Такое недоразумение – результат «несовершенства нашей региональной политики», признает президент. Ему удалось сказать «А». Теперь осталось сказать «Б» - а именно то, что эта самая политика по отношению к регионам Дальнего Востока должна быть иной, более внимательной и бережной.

От Акунина к Солженицыну

Однако дальше в речи Владимира Путина пыла стало заметно меньше – если самобичеванием он занимался вдохновенно и проблемы обозначал четко, словно кулаком по столу стучал, то, рассуждая об их решении, скатился к абстрактным обтекаемым фразам, которые не блещут конкретикой. Это уже был не акунинский Фандорин с его фирменным загибанием пальцев и аргументацией под «раз, два, три» - в предложениях зазвучали модные солженицынские мотивы: «Речь должна идти о комплексной стратегии обустройства Дальнего Востока».

Как же нам обустроить-то его?

Прежде всего, путем развития «энергетики, коммунальной и приграничной инфраструктуры». Не иначе тарифы на электричество и услуги ЖКХ у нас будут «привязаны к общероссийским» и перестанут зашкаливать. Прибавьте к этому развитие «транспортного комплекса» и «телекоммуникационных узлов». За этими общими словами угадываются современные аэропорты, скоростные поезда, гладкий асфальт трасс, широкополосный Интернет и цифровое телевидение.

Скептики спросят: а на какие у.е.? Президент сразу отметил, что бюджет не резиновый, и предложил «активно использовать механизмы частно-государственного партнерства, концессий, особых экономических зон». Кроме того, он намекнул на возможность «масштабного привлечения внебюджетных источников для развития Дальнего Востока». Учитывая, что г-н Сорос нам уже не поможет, видимо, речь идет о средствах стабилизационного или инвестиционного фондов.

С точки зрения здравого смысла предложение Путина безупречно. Но покажите мне этот смысл на Дальнем Востоке! Частно-государственное партнерство «Сибнефть» - Чукотка, этот оазис развитого капитализма под носом у Америки, похоже, приказал долго жить. Новый владелец этой компании «Газпромнефть» выводит ее юридические лица из округа, перерегистрируя их в Санкт-Петербурге, а Роман Абрамович всеми фибрами души жаждет отставки с поста губернатора.

Концессия «Сахалин-2» трещит по швам - после того, как тот же «Газпром», по сути, выдавил из этого проекта компанию «Shell», о возможном выходе из него заявили японские инвесторы, а Европейский банк реконструкции и развития отказался выдавать кредиты на его реализацию. Между тем, 88% иностранных инвестиций на Дальнем Востоке в прошлом году приходилось на Сахалин.

В ходе конкурса 2005 года на территории Дальневосточного округа правительство не решилось создать ни одной особой экономической зоны. Единственная свободная зона старого образца остается в Магадане. В остальных регионах никаких налоговых послаблений нет.

«Возможно, следует подумать также о совершенствовании тарифной и налоговой политики», - говорит президент, и мне не нравится его осторожность. Само это «возможно» свидетельствует о том, насколько велика инерция бюрократической машины, о том, как некоторые ведомства боятся потерять свою фискальную копейку, даже если взамен им пообещают рубль. К тому же, говоря об отдельном от остальной России налоговом и тарифном режиме, президент имел в виду только Приморский край, где, как известно, будет создана игорная зона.

Помимо прочего, Путин отметил, что «экономическое пространство Дальнего Востока нужно надежно защитить от давления организованной преступности и коррупции». И это тоже верно и разумно. Но важно не забывать и о том, что у нас в стране коррупция – второе имя вышеуказанного «частно-государственного партнерства», и благодаря этому явлению многие дальневосточные города и территории де-факто держатся наплаву. А опираться на «концессии» одной ногой, параллельно пиная их другой, согласитесь, - затруднительно и нелогично.

О космодроме замолвили слово

Будем надеяться, что президент имел в виду нечто иное, говоря о том, как «важно дать толчок крупным инвестиционным проектам». Полагаю, речь шла все-таки о толчке развития, а это значит, Кремль всерьез задумался об улучшении инвестиционного климата на Дальнем Востоке. Необходимо констатировать простой факт – с крупными проектами к нам идут либо иностранцы, либо государственные монополии. И если у «Газпрома», «Транснефти», «Роснефти» или РАО «ЕЭС России», на первый взгляд, нет никаких препятствий в продвижении на Восток, то иностранные компании у нас работают все еще на птичьих правах. Причем это относится к респектабельным крупным корпорациям, тогда как мелкие фирмы из КНР по рубке леса или скупке лома чувствуют себя вполне уверенно.

Отрадно, что под крупными проектами президент подразумевает не только сырьевые концессии, но и «модернизированный оборонно-промышленный комплекс,

центры инноваций и высоких технологий». Только вот, признаться, кроме Комсомольска, на предприятиях которого сохранился какой-то потенциал, ничего в голову не приходит. Впрочем, спишем это на недостаточную подкованность вашего покорного слуги в экономической географии Дальнего Востока. Будем оптимистично считать, что у нас где-то еще есть центры инноваций, которые после распада СССР так и не рассекретили.

В Амурской области существует совершенно явная точка роста инновационного развития – космодром Свободный-18. Беда только в том, что Роскосмос сначала хотел запускать оттуда конверсионные, морально устаревшие ракеты, а когда этот номер не прошел – космодром вовсе решили заморозить.

На пресс-конференции по итогам заседания Совета Безопасности губернатор Приамурья Леонид Коротков рассказал, что Правительству предложено «найти формы по рациональному использованию космодрома в интересах обороны, безопасности и народного хозяйства страны. Это решение дает определенные надежды на сохранение инфраструктуры космодрома». Напомню, что в Федеральной космической программе на 2006 – 2015 гг. для Свободного-18 не нашлось никаких задач, а значит, и денег.

«Все для человека»

Впрочем, Владимир Путин обозначил, что уделять внимание отдельным объектам он не намерен. Главное – человек: «ключевая цель наших усилий – это не решение отдельных, пусть и очень важных экономических задач, а создание достойных условий для жизни и труда граждан». Гарант Конституции вспомнил ее 2 статью: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью».

Все для нас, уважаемые сограждане. Правда, что именно – пока непонятно, но все равно приятно. Возможно, конкретику в обтекаемые президентские формулировки внесет созданная комиссия по вопросам развития Дальнего Востока и стратегия, которую ей предстоит разработать.

А вот правоохранительные органы, скорее всего, воспримут указания президента как руководство к действию, не дожидаясь никаких стратегических изысков. «Надо оперативно принять меры по повышению результативности работы правоохранительных сил в округе» - звучит просто, как команда «фас». После Совета Безопасности вполне возможны ведомственные чистки и громкие коррупционные скандалы, наподобие прошлогоднего «дела таможенников». В отличие от Минрегиона и Минэкономразвития, у Генпрокуратуры есть развитая вертикальная система региональных органов.

Что ж, подождем стратегии, которую разработает комиссия под руководством премьера Михаила Фрадкова. Когда он приезжал с визитом в Благовещенск осенью 2005 года, вид у него был усталый и нерадостный. Казалось, что от Дальнего Востока у премьеры ныли зубы, а может быть, это у него болела душа за наши края…

По мнению президента, «опыт подготовки и реализации такого, по сути «пилотного», проекта можно позднее использовать и при планировании программ для развития других территорий Российской Федерации». Так что все мы теперь немного пилоты, уважаемые дальневосточники, и нам, как пионерам, подобает служить положительным примером всей стране. На счет денег не знаю, хоть бы пилотки выдали…